Снежинки плавно кружились под светом фонарей, а в воздухе звенели колокольчики, смешиваясь с тихим шёпотом ветра.

За запотевшим окном, в уютном свете настольной лампы, двенадцатилетний Эндрю сосредоточенно выводил остроконечное ухо эльфа. Его золотистые волосы спадали на лицо, а эльфийский воин, стоя на опушке леса, выглядел так, словно ожидал важной встречи в зачарованном мире.

Вдруг рука Эндрю дрогнула. Он почувствовал, как пальцы начинают неметь, словно их сковал лёд. Карандаш выскользнул из его разжавшейся хватки, но замер на листе, будто невидимая сила удерживала его. На миг всё затихло, а затем карандаш вновь заскользил, выводя тонкие, прерывистые линии.

Эндрю ощутил, как время застыло, а звуки вокруг словно исчезли. Сердце невольно щёлкнуло, а по спине побежал холод, будто невидимые пальцы скользнули по коже. «Я сплю? Или схожу с ума?» — мелькнула мысль, но птица на рисунке была слишком реальной, чтобы это был сон.

Перо за пером, она обретала форму. Бледные цвета, оживали и переливались всеми оттенками радуги, словно крылья птицы впитывали свет звёзд. Эндрю показалось, что её глаза, смотрят прямо на него. Этот взгляд проникал в самую глубину его души, оставляя за собой странное ощущение тепла и тревоги.

— Эндрю, ужин стынет! — мамин голос разрезал тишину, словно нож.

Хизер появилась в дверях и, замерев, посмотрела на рисунок.

— Ты же рисовал эльфа… — В глазах промелькнуло что-то, похожее на беспокойство, но она тут же спрятала его за натянутой улыбкой.

Эндрю моргнул, будто просыпаясь.
— Я… даже не заметил, — пробормотал он, растерянно глядя на рисунок.

— Всякое бывает, — улыбнулась Хизер, хотя её глаза снова вернулись к птице. — Спускайся, а то папа съест все котлеты.

Комната была убежищем Эндрю от мира, который не понимал его страсти к неизведанному. Среди книг о магии и затерянных мирах он находил вдохновение для своих рисунков и мечтаний. Кровать, заваленная подушками и фигурками драконов, становилась вершиной заколдованной горы или палубой пиратского корабля. А старый сундук в углу хранил его сокровища: осколки хрусталя, перья невиданных птиц и старинные монеты — каждое из которых, было ключом к тайнам прошлого.

Складывая карандаши, Эндрю почувствовал, как птица на рисунке словно тянет его взгляд. Её глаза, живые и мерцающие, будто шептали что-то невнятное, словно издалека.

На кухне пахло жареным мясом и праздником. Отец уже наливал себе чай, а мать расставляла тарелки.

— Завтра едем к дяде Виктору, — объявил Логан, садясь за стол.

— Опять?! — Эндрю нахмурился. — К этой…

— Вероника остаётся твоей семьёй, нравится тебе это или нет, — твёрдо ответила Хизер.

— Она всегда находит повод посмеяться надо мной, — пробормотал Эндрю, пряча взгляд в тарелке.

— Неправда, — вздохнула Хизер. — Просто вы стали слишком разными.

— Это точно, — пробурчал он, вспомнив её насмешки.

— Знаешь, Эндрю, — вмешался Логан, отставив чашку. — Мне тут вспомнилась одна история, которую рассказывал твой дедушка… Про Каледонский лес.

Эндрю замер. Несмотря на раздражение, он любил дедушкины рассказы.